Множество работ посвящено исследованию Фестского диска. Однако ни одно из предложенных прочтений не стало общепризнанным в научном сообществе. Работа по изучению Фестского диска продвигается медленно, что связано, в первую очередь, с краткостью сообщения и изолированностью применённой в нём системы письма.

Этот уникальный памятник письма, предположительно минойской культуры эпохи средней или поздней бронзы, найденный в городе Фест на острове Крит. Его точное назначение, а также место и время изготовления достоверно неизвестны. Некоторые учёные подвергают сомнению его подлинность.

По мнению большинства специалистов, реальная перспектива дешифровки Фестского диска может появиться только после обнаружения других памятников этой же письменности. Также существует ряд гипотез о нелингвистическом характере изображений Фестского диска.

Загадочный артефакт представляет собой диск из терракоты, изготовленный без помощи гончарного круга. Его диаметр колеблется в пределах 158—165 мм, толщина составляет 16—21 мм. На обеих сторонах нанесены борозды в виде спирали, разворачивающейся из центра и содержащей 4—5 витков. Обе стороны покрыты рисунками-иероглифами, которые расположены внутри полосы спирали, разделяясь поперечными линиями на группы (поля). Каждое такое поле содержит от 2 до 7 знаков. Иероглифы-знаки вдавлены с помощью деревянных или каменных печатей в мягкую глину до обжига диска, и, таким образом, представляют собой оттиски, а сам Фестский диск является древнейшим известным науке печатным текстом.

Диск был найден итальянской археологической экспедицией Федерико Хальберра вечером 3 июля 1908 года при раскопках древнего города Фест, расположенного недалеко от Агиа Триады на южном побережье Крита. Дворцовый комплекс, скорее всего, был частично разрушен в результате землетрясения, вызванного извержением вулкана на острове Санторин (около 1628 года до н. э.), затронувшего значительную часть Средиземноморья.

Артефакт обнаружил археолог Луиджи Пернье в культурном слое одного из подсобных помещений (комната № 8 — по всей видимости, храмовое хранилище) строения № 101 при вскрытии первого дворца. Диск находился в главной ячейке тайника, замаскированного в полу комнаты под слоем штукатурки. Содержимое потайных ячеек не отличалось разнообразием — там находился пепел, чернозём, а также большое количество обгоревших бычьих костей.

Находка Пернье сразу привлекла к себе внимание исследователей. Уже в 1909 году обстоятельными публикациями, посвящёнными проблеме диска, отметились такие крупные учёные, как немецкий историк Эдуард Мейер и итальянский археолог Алессандро Делла Сета. Открыватель минойской цивилизации Артур Эванс посвятил Фестскому диску один из трёх разделов в первом томе своего фундаментального труда «Scripta Minoa» (1909). В своей монографии Эванс опубликовал прорисовку диска, использовавшуюся в дальнейшем в большинстве работ, посвящённых этому памятнику.

С момента открытия Фестский диск являлся изолированным памятником, как по общему исполнению, так и в отношении используемой системы письменности. Перед исследователями сразу же встал ряд принципиальных вопросов: является ли диск памятником критского происхождения, или он был завезён на Крит, и если завезён, то откуда? Соответственно, можно ли датировать диск по культурному слою, из которого он был извлечён? Можно ли с уверенностью утверждать, что диск содержит какое-то сообщение, и мы имеем дело с неизвестной системой письма? Если это так, то возникают более частные вопросы: к какому типу относится эта система письма (логографическому, силлабическому или алфавитному), в каком направлении следует читать текст и, наконец, что же это за сообщение? К настоящему времени на часть этих вопросов даны более или менее убедительные ответы, Фестский диск уже нельзя считать абсолютно изолированным памятником, но практически по любой из названных проблем в научном сообществе сохраняется разделение мнений.

Письменность диска уникальна и кардинально отличается от существовавшего в тот исторической период на острове критского письма. Были обнаружены памятники, в той или иной степени напоминающие письменные знаки с Фестского диска.

Происхождение диска пока остаётся неясным. Сразу после его открытия многие исследователи высказывались в пользу его некритского происхождения. Эванс пришёл к выводу, что диск попал на Крит из юго-западной Анатолии «в качестве свидетельства о мирных отношениях минойских властителей Феста и какого-то соседнего народа». Мейер считал диск филистимлянским изделием, которое «могло попасть в Фест, весьма вероятно в качестве трофея или письма». Ирландский археолог Р. Макалистер, работавший в Палестине, искал родину диска в Северной Африке. Сторонниками иноземного происхождения диска приводились следующие основные доводы:

– Сорт глины, из которой изготовлен диск, не встречается на Крите.

Аргумент считали весомым некоторые исследователи на раннем этапе изучения памятника; его приводил Эванс, ссылаясь на своего ассистента Дункана Маккензи, крупного специалиста в подобных вопросах. В то же время, сам Пернье полагал глину сходной с той, что пошла на изготовление так называемых «яйцевидных» чаш на фабрике Кносского дворца. Авторы более поздних работ практически не возвращались к этому вопросу.

– Внешний вид иероглифов говорит о том, что письменность диска никак не связана ни с одной из известных письменностей Крита.

На момент открытия диска (1908) это было, безусловно, так. Очевидно, что письменность диска не возводится ни к одной из систем критского письма. Единственное, что можно было указать в качестве общего признака для диска и других артефактов минойской культуры — спиралевидность надписи (на чашах из Кносса). Но подобные надписи были известны во многих культурах. Например, этрусский диск из Мальяно был гораздо ближе к Фестскому диску, чем какой-либо предмет, найденный на Крите.

Однако после последовавших находок — второй известной спиралевидной надписи на перстне из Мавро-Спелио (1927), секиры из Аркалохори (1935), связывающей письменность Фестского диска с линейным письмом А, а затем и отпечатка знака № 21 (1970) — всё бо́льшее число сторонников приобретала гипотеза о критском происхождении Фестского диска. Появились объяснения нестыковок его письменности с традиционным критским письмом.

– Изображения на диске нетипичны для критской традиции, отсутствуют самые распространённые знаки.

Оттиски представляют собой схематичные, но легко узнаваемые объекты окружающей действительности: людей, животных, растения, оружие, орудия труда, предметы обихода, а также ряд объектов, опознать которые не удаётся. Очевидно, что совокупность этих объектов отображает мир, окружавший человека. Это определённо южный мир, скорее всего эгейский.

Однако среди знаков Фестского диска нет изображений лабриса, головы быка и других элементов, повсеместно использовавшихся минойцами. Изображения дома, корабля, человеческих фигур также разнятся с данными истории и археологии Крита.

Все предположения о времени изготовления Фестского диска строятся на отчёте Пернье. Диск относят как к среднеминойскому (XXI—XVII века до н. э.), так и к позднеминойскому (XVI—XII века до н. э.) периодам. Условная датировка — 1700 год до н. э. — эпоха третьего среднеминойского периода.

В настоящее время Фестский диск выставлен в Археологическом музее Ираклиона (Крит, Греция).

Уникальность Фестского диска заключается, прежде всего, в том, что это, вероятно, самый ранний довольно длинный связный текст, набранный с помощью заранее изготовленного набора «печатей», каждая из которых могла использоваться многократно. Этот случай применения передвижных «литер» не имеет аналогов в эгейской культурной области. Можно обнаружить месопотамские параллели, но относящиеся к гораздо более позднему, новоассирийскому периоду (не ранее X века до н. э.).

В настоящее время, вероятно, нет никаких шансов полностью дешифровать письменность Фестского диска. Этому есть объективные причины:

– диск является единственным памятником представленной им системы письма (предполагаемый второй памятник — секира из Аркалохори — слишком краток);

– текст диска слишком краток для проведения достаточного количества статистических исследований;

– ни сам диск, ни обстоятельства его находки не дают указаний на содержание текста;

– диск относится к такому раннему периоду, что в распоряжении науки нет никаких бесспорных данных о критских именах собственных или глосс из иных источников, которые, с определённой долей вероятности, можно было бы обнаружить на диске.

Новым толчком в исследовании письменности диска, по всей видимости, может стать только обнаружение других её памятников. Некоторыми исследователями было показано, что после обнаружения хотя бы ещё одного такого диска с другим сообщением, при условии что в нём не будет содержаться большого числа новых знаков, дешифровка станет возможной.

Практически сразу после обнаружения диска было высказано предположение, что направление, в котором велось письмо, и направление чтения надписи — по часовой стрелке, от края к центру (как на стороне A, так и на стороне B). Основные аргументы в пользу этой версии, ставшие впоследствии традиционными, были высказаны А. делла Сетой в 1909 году. В пользу левостороннего чтения высказался и Э. Мейер. Аргументы этих исследователей сводились к следующему:

Знаки расположены более компактно по мере продвижения к центру диска — это говорит о том, что наносившему надпись приходилось их всё больше теснить в процессе печати.

Иероглифы, изображающие людей и животных, в основном ориентированы вправо — навстречу чтению, как это принято в большинстве известных иероглифических систем.

Начало надписи обозначено вертикальной линией с несколькими кружками, надпись раскручивается не равномерно, как это было бы при печати от центра к краям. При завершении первого оборота, надпись «упирается» в своё начало и «перескакивает» на второй виток, что возможно только при скручивании спирали.

В тексте можно выделить штрихи, нанесённые от руки, без помощи «печатей». Их назначение точно неизвестно. В санскрите так обозначались вирамы. Вирамы использовались в слоговом письме и ставились у последнего символа в слове, указывая, что в открытом слоге типа СГ (согласный-гласный) читается только согласный звук. Некоторые исследователи считают штрихи строфоделителями или знаками, разделяющими предложения. В любом случае, наиболее вероятное положение штрихов — у последнего знака в слове.

Оттиски на глине глубже с левой стороны. Это означает, что они наносились левой рукой, что возможно только при направлении печати справа налево. В противном случае мастер заслонял бы себе напечатанный текст и не смог бы контролировать высоту строки и интервалы между знаками.

Приведённые соображения достаточно убедительно доказывают, что надпись читается от краёв к центру диска. В наше время этого мнения придерживается большинство исследователей. Одним из наиболее авторитетных противников этой версии был Артур Эванс, однако впоследствии он пересмотрел свою точку зрения и согласился с доводами А. делла Сеты.

Phaistos_disk_A

сторона A (условно «лицевая») содержит 123 или 124 знака в 31-м поле (A1-A31)

 

Phaistos_disk_B

сторона B (условно «обратная») содержит 119 знаков в 30 полях (B1-B30)

PhaistosDiskPernier

festsky_disk

различные знаки нумеруются по системе, предложенной Эвансом, от 01 до 45.

Таким образом, общее число знаков 242 или 243, из которых 45 различны.

В среднем каждый знак повторяется по 5—6 раз. Согласно Ипсену и Порцигу, такое большое число повторений говорит о том, что знаки не могут обозначать слова, а само письмо не может быть логографическим. С другой стороны, для алфавитного типа письма сообщение содержит слишком много различных знаков. Следовательно, можно утверждать, что письменность Фестского диска слоговая (силлабическая) и каждый символ обозначает слог открытого типа (по аналогии с некоторыми хорошо изученными письменностями Средиземноморья). С увеличением объёма текста прирост новых знаков быстро убывает, и общий объём силлабария, вероятно, составляет 50—70 знаков.

В таком случае поля представляют собой слова, и для письменности характерно использование словоразделителей (параллель с некоторыми системами письма Малой Азии).

Доклад Пернье составлен в описательной, повествовательной форме и, несмотря на большое число подробностей и деталей, не даёт полного представления об обстоятельствах находки Фестского диска. При составлении доклада не использовались методы стратиграфии, обязательные в современной археологии. Точность, а позднее и достоверность сообщения Пернье ставились под сомнение несколькими исследователями.

В 1976 году итальянский археолог Луи Годар несколько раз на конгрессах и конференциях публично заявлял о своём недоверии к сообщению Пернье. Годар утверждал, что Пернье не участвовал в извлечении диска из культурного слоя и даже не находился вечером 3 июля на раскопе, хотя в публикации позднее заявил, что лично обнаружил диск. Годар выяснил, что Пернье впервые увидел диск только на следующий день, 4 июля около полудня, так как, по обыкновению, поздно встал, долго собирался и плотно завтракал, перед тем как отправиться на раскоп. Там один из рабочих предъявил ему корзину, наполненную найденными накануне предметами, среди которых был и Фестский диск. Луи Годар ссылается на Луизу Банти, ассистентку Пернье, и Доро Леви, продолжившего раскопки в Фесте в 1952 году. Следовательно, в своей статье Пернье восстанавливал сцену, при которой не присутствовал, со слов других людей, что вкупе с нестрогостью изложения ещё больше подрывает доверие к его словам.

Ив Дюу также отмечает, что отчёты Пернье «несут на себе печать своего времени», и к ним нужно относиться с большой осторожностью, особенно, когда речь заходит о датировках.